Есть женщины в русских селеньях
Кто, служа великим целям века,
Жизнь свою всецело отдает.
На борьбу за брата человека,
Только тот себя переживет …
Н. Некрасов
Её ждала безбедная и счастливая жизнь. Исполнялись все желания, которые только возможны были на рубеже XIX и XX веков. Вера, так звали девочку, родилась 19 июня (1 июня) 1899 года в городе Риге Лифляндской губернии Российской империи. Семья была состоятельная, жила в Риге на улице Вилхелмса Пурвитиса в доме № 23/25. Её предки жили в Риге после Отечественной войны 1812 года. Родители относились к купеческому сословию, отец Игнатий Кузьмич был коммерсантом и меценатом. Мать Надежда Вильгельмовна (девичье имя Юде) была родом из немецкой интеллигентной семьи врачей. Но беды иногда приходят, невзирая на богатство и возраст. Когда Вере было два года, от туберкулеза в 30-летнем возрасте умерла её мать. И отец, опасаясь за здоровье дочери, отправил её в Феодосию. Здесь она училась в женской гимназии. Она никогда ни в чем не знала отказа. Хотелось ли ей наряжаться или играть с заграничными куклами, или рисовать. Когда она увлеклась живописью, у неё был для этого весь инструмент – от лучших красок и кистей до дорогой бумаги. Приглашались лучшие педагоги, у которых она получила первые уроки рисунка и живописи.
В 1904 году новая беда – умер отец. Воспитанием Веры и её старшей сестры Марии занялась семья брата отца Ивана, очень добрые люди. Поэтому жизнь девушек мало чем отличалась от прежней. Они также купались в роскоши и отдыхали на лучших курортах Европы. Целью дяди было дать девочкам приличное образование и пристроить их в хорошие руки, удачно выдав замуж. Сестры были завидными невестами с многомиллионным наследством.
Когда Вере исполнилось 20 лет, сестры приехали в Москву и поселились в доме на Пречистенке, который принадлежал их семье. Девушки вели светскую жизнь, разъезжали по балам, принимали гостей из таких же благородных семей, как и сами. Старшей сестре такая жизнь очень нравилась. А вот Вера мечтала о другом. Она стала посещать занятия по скульптуре и лепке в студии Константина Юона и одновременно совершенствовать живопись. Это были её первые шаги к известности. Но пройдет еще немало лет, когда весь мир будет восхищаться скульптурами Веры Игнатьевны Мухиной. Да, это была она.
В 2011 году Мухины поехали в Смоленск, где намеревались вместе с друзьями весело провести Рождественские праздники. Но вместо веселья случилось несчастье. Во время катания на санках Вера получила серьезную травму лица. С этого дня её жизнь разделилась на до и после. За три недели она перенесла несколько серьезных операций. Её лицо изменилось до неузнаваемости. В доме спрятали все зеркала. Вера перестала общаться с друзьями, переехала на другую квартиру, перестала посещать студию. Какое уж удачное замужество. Тут и о простом парне мечтать не приходится, кто такую полюбит. Чтобы заглушить свои душевные страдания, Вера стала много рисовать. Как только раны затянулись, Вера отправилась в Париж сменить обстановку, развеяться. К тому же хороший пластический хирург, который согласился помочь Вере, жил в Париже. После нескольких вмешательств врача внешность Веры стала почти такой же, какой была раньше. Но ей самой её лицо казалось грубым, мужским. Она и характер свой подстраивала под новые реалии. Стала чересчур резкой, замкнутой. Но всё же посещала Лувр, записалась на курсы анатомии. Поступила в Академию искусств и вскоре попала в мастерскую скульптора Эмиля Антуана Бурделя, ученика знаменитого Родена. У Бурделя она научилась всем основам ремесла: «крепко схватывать форму», думать об объекте как о целом, но уметь выделять нужные детали. Скульптор – не совсем подходящая профессия для девушки. Но тогда Вера даже не догадывалась, что превзойдет в этом искусстве многих талантливых мужчин.
В это время в Париже скрывался от преследования революционер Александр Вертепов. Вера влюбилась в него, да и Александр страстно полюбил умную и добрую девушку. Её шрамы совсем его не беспокоили, а он для неё был настоящим героем. Но их счастье было недолгим. В 1914 Вера поехала в Россию на свадьбу сестры и вернуться в Париж уже не смогла — началась Первая мировая война. Через некоторое время Вере сообщили, что Александр погиб. Вера очень тяжело переживала утрату любимого человека. Чтобы как-то забыться, пошла на курсы медсестер и после их окончания работала в госпитале. Тяжёлая работа настолько измотала Веру, что она на своей карьере художницы буквально поставила крест. И отчаялась быть счастливой, иметь семью. Но счастье всё же не обошло её. В 1916 году в госпиталь привезли умирающего от тифа молодого доктора Алексея Замкова. Вера познакомилась с ним в 1914 году, когда он уходил на фронт. Вера буквально выходила Алексея от болезни, проводя у его постели многие недели. Они нравились друг другу и, когда Алексей окреп, поженились. Родственники Веры не одобряли этот выбор (Алексей был из бедной семьи). После революции семья Мухиных уехала в Латвию, где у них по-прежнему оставались дома, производство, много земли. Звали с собой и Веру. Если бы уехала, жила бы там, как говорится, припеваючи. Но она пожелала быть полезной России и мужу, тем более что Алексей не собирался покидать родину. Жить молодой семье приходилось очень бедно. Вера выполняла какие-то скромные заказы партии, Алексей лечил больных. Жили на его мизерное жалование, да ещё благодарные пациенты помогали продуктами с огорода. В 1920 году родился сын Всеволод (впоследствии физик, кандидат физико-математических наук, зав. кафедрой физики Ленинградского мединститута). В 1920-е годы Вера Игнатьевна создала несколько известных работ: «Пламя революции», «Юлию», «Ветер». Особых восторгов удостоилась «Крестьянка» — «сделанная из чернозёма» баба, «вросшая» ногами в землю с мужскими руками (Вера лепила их с рук своего мужа). Скульптура была удостоена первой премии на выставке, посвящённой 10-летию Октября. «Крестьянку» экспонировали в 1934 году в Венеции, после чего продали в музей Триеста. После Второй мировой войны скульптура попала в Ватикан. Для Третьяковской галереи отлили копию. В это же время Алексей Замков создал первый промышленный гормональный препарат — «Гравидан». Появились завистники и противники, началась травля. Весной 1930 года А. Замков, В. Мухина и их сын были задержаны при попытке выехать из Советского Союза (об этом стало известно в 2000-е годы, когда в руки журналистов попал донос бывшего коллеги А. Замкова). За доктора вступились высокопоставленные пациенты, в том числе С.М. Буденный и А.М. Горький. А. Замкова «всего лишь» выслали на три года в Воронеж.
В. Мухиной было позволено остаться в столице, но она отправилась в ссылку вместе с мужем. В Москву семья вернулась досрочно, в 1932 году. Им выделили большую квартиру в центре Москвы, в которой был отдельный кабинет для мужа и целая мастерская для жены. А. Замкова назначили руководителем научного института. В 1937 году Вера Мухина выиграла конкурс на скульптуру для павильона, который планировалось установить в Париже на Всемирной выставке. Первоначальная идея принадлежала проектировавшему советский павильон архитектору Борису Иофану. Он говорил: «Советский Союз — государство рабочих и крестьян, на этом основан герб. Павильон должна была завершать двухфигурная скульптурная группа: рабочий и крестьянка, скрестившие серп и молот, меня всю жизнь увлекала проблема синтеза архитектуры и скульптуры». В. Мухина предложила решение в античном духе: обнаженные фигуры, устремленные ввысь. Рабочего и колхозницу приказали «одеть». Но главная идея автора — много воздуха между фигурами, чтобы создать легкость, и развивающийся шарф, подчеркивающий динамичность, — остались без изменений. Однако согласования заняли много времени. В итоге первую в СССР статую из стальных пластин создавали в авральном режиме всего за три недели. Мухина лепила уменьшенный макет частями и тут же передавала в Центральный научно-исследовательский институт машиностроения (ЦНИИМАШ). Здесь фрагменты скульптуры вырезали из дерева. Внутрь деталей забирались рабочие и обстукивали их, подложив лист металла толщиной всего 0,5 мм. Когда деревянное «корыто» разбивали, получался фрагмент из стали. Скульптуру собрали, разрезали, погрузили в вагоны и отправили в Париж. Там, тоже в спешке, 24-метровую статую вновь собрали и водрузили на постамент высотой 34 метра. По замыслу солнце фронтально освещало монумент, создавая эффект слияния, обе фигуры при всей массивности казались летящими. Ощущение полета усиливал введенный в композицию длинный развевающийся шарф. В результате скульптурная группа отличалась необыкновенной экспрессией и энергетикой, символизируя устремленный к новым победам Советский Союз.
Монумент оценивался французской прессой как «величайшее произведение скульптуры XX века». А Пабло Пикассо писал: «Как прекрасны советские гиганты на фоне сиреневого парижского неба». Французы просили продать им скульптуру, наша страна отказала. После закрытия выставки монумент в разобранном виде перевезли в Москву и в 1939 году установили на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (ВСХВ, ныне ВДНХ). Но установили на низком постаменте, да еще спиной к солнцу, и ощущение полета исчезло. «Статуя ползает по земле», — прокомментировала В. Мухина. Тем не менее монумент стал символом Москвы, а с 1947 года эмблемой киностудии «Мосфильм». В 2003-2009 годах скульптуру реставрировали и установили на пьедестале, по внешнему виду и высоте приближенном к Парижскому павильону 1937 года. За эту скульптурную композицию 10 мая 1938 года Вера Мухина была награждена орденом Трудового Красного Знамени, а в 1941 году получила Сталинскую премию первой степени.
В 1938–1939 годах В. Мухина работала над скульптурами для Щусевского Москворецкого моста: «Гимн интернационалу», «Пламя революции», «Море», «Земля», «Плодородие», «Хлеб». С 1940 года Вера Мухина, увлекшись стеклом, сотрудничает с экспериментальным цехом зеркальной фабрики в Ленинграде. По её эскизам и ею же придуманным методикам лучшие стеклодувы создавали вазы, статуэтки и даже скульптурные портреты. Она разработала дизайн полулитровой пивной кружки для советского общепита и, как гласит легенда, граненый стакан. В 1941 году В. Мухина работала в Управлении строительства Дворца Советов. Началась Великая Отечественная война. Управление получило приказ отправиться на новый объект – сооружение второй очереди Уральского алюминиевого завода (УАЗ). Вера Мухина не хотела покидать столицу, но давление было сильным. Начальник строительства А. Н. Прокофьев так и передал ей: «Вера Игнатьевна, в Центральном комитете партии считают, что Вы хотите остаться с немцами. Уезжайте, чтобы не попасть совсем в другое место». 13 октября в Лужниках семья В. Мухиной села в эшелон. Успели в последний момент (16 октября в Москве началась паника, 20-го ввели осадное положение). 30 октября прибыли в город Каменск-Уральский Челябинской области. Могли не доехать, в пути поезд попал под бомбежку. В Каменск-Уральском жили по адресу: УАЗ, Красная Горка, коттедж № 4. «Дом, в котором нас разместили, – писала В. Мухина, – красивый, надежный, теплый, кругом прекрасная природа. Одна стена на первом этаже – сплошь стеклянная с видом на реку. Говорят, что летом Исеть потрясающе красивая река, широкая, так как ниже нас плотина, но сейчас зима, и все покрыто снегом». Алексей Замков 5 ноября пошел работать хирургом в больницу № 3, сын Всеволод 12 ноября стал лаборантом в «Уралалюминстрое». А условий здесь для творчества В. Мухиной не было. Помещение для работы дали только 5 декабря – маленькое, холодное, в углу снег. Мастерская тоже была «коммунальной»: кроме В. Мухиной в ней работали художник Бела Уитц и скульптор Вячеслав Андреев. Не было хорошей глины для лепки, гипса для отливок. Пришлось работать с пластилином и воском. В январе 1942 года Веру Игнатьевну вызвали в Куйбышев на заседание Комитета по Сталинским премиям. Она 5 дней просидела на станции Синарской, не ходили поезда. Поэтому опоздала на специальный поезд из Свердловска до Куйбышева. Задержалась в Свердловске почти на месяц. Встречалась с местными и московскими художниками, познакомилась с работой уральских резчиков по камню. Вернулась в Каменск-Уральский, но мыслями была в Москве. А там – холодно, голодно, бомбежки. Знакомые возвращаться не советовали, но все же решила ехать, считая, что там место настоящего художника. Задействовала все связи и 13 марта 1942 года получила личное разрешение на въезд в Москву от Вячеслава Молотова. Месяц ушел на оформление пропуска. 19 апреля выехала и 29 апреля была в Москве. Теперь у нее было всё, чтобы творить, но тоска по семье не давала покоя. Мужа не отпускали, «пока не найдет врача-хирурга себе на замену». Понадобился вызов Наркома здравоохранения Митерева, и в конце августа 1942 года А. Замков был в Москве. Приезд сына Всеволода всё откладывался и переносился. 25 октября внезапно от инфаркта умер Алексей Замков. Тогда В. Мухина пошла за помощью к «всесоюзному старосте» М. И. Калинину, и в середине ноября Всеволод выехал в Москву. Вера Мухина очень тяжело переживала смерть любимого человека. Утешение искала в работе, сутками не выходя из мастерской. В 1942 году создала скульптурные портреты командира танковой бригады Бария Юсупова и полковника Ивана Хижняка. За эти работы в 1943 году ей присвоили звание народный художник СССР и наградили Сталинской премией второй степени. А еще присвоили звание заслуженный деятель искусств РСФСР. В скульптуре «Партизанка» фронтовики узнавали своих проводниц по болотам Полоцких лесов. В 1945 году Веру Мухину наградили орденом Знак Почета и медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». В 1946 году – Сталинская премия первой степени за скульптурный портрет академика А. Н. Крылова. В 1947 году она стала академиком Академии художеств СССР. В 1951 году получила Сталинскую премию второй степени за скульптурную композицию «Требуем мира» (с соавторами), в 1952 году – Сталинскую премию первой степени за памятник Максиму Горькому у Белорусского вокзала в Москве (был установлен в 1951 г.). В 1952 году В. Мухина, несмотря на приступы стенокардии, невзирая на снег, ветер и дождь, работала по 12 часов в сутки на открытом воздухе, создавая памятник А. М. Горькому для города Горький (ныне Нижний Новгород). По нескольку раз в день она взбиралась на леса, хотя её мучила сильная одышка. Завершив работу над памятником, слегла с сильными сердечными болями. Последний год жизни Веры Игнатьевны прошел в больницах и санаториях, хотя она постоянно пыталась работать и даже нарушала ради этого предписания врачей. Одной из последних работ стал памятник композитору П. И. Чайковскому. Его установили перед зданием Московской консерватории в 1954 году, уже после смерти скульптора. Веры Мухиной не стало 6 октября 1953 года. Похоронена на Новодевичьем кладбище рядом с мужем, надгробие для которого выполнила сама, сделав на плите надпись: «Я сделала для людей всё, что мог». Вот и на её надгробии появилась надпись: «И я тоже». Творчество Веры Игнатьевны Мухиной стало важным этапом развития нового течения художественной культуры. Через произведения В. Мухиной можно проследить становление и расцвет советского искусства.
Её имя присвоено Ленинградскому высшему художественно-промышленному училищу.
В. Конюхов.
Г. Полковник в отставке. Х. Революционный.
