Меню
16+

Еженедельная общественно-политическая газета Зерноградского района «Донской маяк», тел. 41-1-51, 42-0-53

08.08.2014 16:36 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 32 от 08.08.2014 г.

Бабушка из Ростова

Автор: Ольга Тиасто.
Русская писательница из Италии

Новый рассказ Ольги Тиасто из Италии.

Кто знает, как смогли бы мы пережить кризис... но тут на помощь к нам поспешила бабуля. Она летела к нам из Ростова, чтобы спасти, устроить наши дела, во всём навести порядок.

 

Рейс Ростов-на-Дону- Римини давно уже приземлился, и многие известные и неизвестные лица вышли из зала контроля в зал ожидания. Но напрасно тянула я шею, вставала на цыпочки, стараясь высмотреть знакомый силуэт за раздвижными дверями. Казалось, пассажиры из Ростова закончились...

- Извините, Вы- из Ростова?- обратилась я, наконец, к гражданке с явно ростовской внешностью.- Много  вас там осталось?

-Почти никого, — отвечала землячка.- Бабушка там одна: её задержала таможня.

Я набралась терпения.

Через три четверти часа двери опять открылись и пропустили бабулю. На взмокшей её голове берет из мохера сдвинулся на бок, во взгляде читались растерянность и возмущение. Огромных клетчатых сумок, которые она влачила за собой, никто не видел с челночных времён девяностых.

- Так что же случилось?- спросила я, чмокая потную щёку и пытаясь подволочь одну из них. — И что в этих сумках, господи боже ты мой?...

- Знаешь что, Оля!- вскричала она раздражённо. — Я привезла тебе мёд- три пластиковых бутылки- у вас тут такого мёда нет!

Но таможенник не  понимал, что за густую и мутную субстанцию в бутылях ввозят в Италию, и задавал вопросы:

-Latte?.. Grasso?...Cos'è?*

Бабушка горячилась:

-Мёд, мёд! — выходила она из себя и, отвинтив крышку одной бутыли, накапала ему на волосатую руку, движениями языка подсказывая лизнуть. Но тот не лизнул, а брезгливо скривившись, ругнулся, и тут же пошёл руку мыть .

-Какой-то дурной, честное слово, — обьяснила его поведение мама.

 

Прежде чем двинуться дальше, на вокзал, мы присели в баре аэропорта- надо же выпить чаю, сходить в туалет...

Помимо огромных челночных кошёлок, у бабушки с собой была ещё одна, поменьше и посовременней, чёрная, обёрнутая пластиком сумка. Уже с полчаса, как поодаль крутился, прочёсывая зал, встревоженный русский. Он был похож на крупную охотничью собаку в настойчивых поисках дичи или пассажира в поисках утерянной клади.

Вдруг взгляд пассажира упал на чёрную сумку бабули. Затормозив, он кинулся к нам:

- Позвольте! А это у вас- не моя сумка?!

- Вы что, молодой человек!- опешила мама. — Это моя! Вот и пластиком- видите? — я обернула.

- У меня была точно такая! И тоже с пластиком, — настаивал российский гражданин. — Давайте откроем её и проверим.

- Да Вы что- меня подозреваете? Что это я должна её открывать? Так хорошо всё замотано, — упрямилась мама.

- Давайте всё же откроем!- не уступал тот.

-Давайте откроем, чтобы рассеять сомнения, — поддержала я.

Поиски ножниц, бритвы, режущих инструментов, треск пластика, и... чёрная сумка открылась, полная маек, трусов и прочей мужской ерунды.

-          Я ж говорил!- возликовал пассажир, хватая чёрную сумку.

-------------

*Молоко?...Жир?...Что это? (ит.)

 

- Ой, извините, — смутилась я, — но он только крякнул и был таков.

- А...где же тогда моя?!...- охнула бабушка.

Возмущение вместе с растерянностью- два характерных чувства- опять овладели ею.

 

Когда через час с найденной сумкой мы всё же покинули аэропорт, два клетчатых китайских баула показались мне неподьёмными. Что же в них было, хотелось мне знать?...

-Ковры, -неохотно призналась мама.- Я привезла тебе два ковра- что ж они будут пылиться в Ростове! Это ведь такие замечательные ковры: один- тот, побольше, а другой- ручной работы!

Уже донести этот груз до стоянки такси было делом нелегким, а таскать его вверх и вниз по лестницам подземных переходов на вокзале и взвалить на площадку вагона, в самом  хвосте поезда- и подавно!

- Там ещё и шубка цегейковая есть,- отдышавшись, вспомнила мама. — В отличном состоянии. Она у меня- много лет, ещё с институтских времён, и всё как новая!

-Куда же ты здесь в этой шубе пойдёшь?- испугалась я, представляя себе удивленье соседей, никогда не видавших цегейковой шубы.

-Ничего,- махнула она рукой,- надену зимой, а если нет- будем стелить на сиденье машины, чтоб поясница не мёрзла!

 

Вагон наш, как впрочем, и все остальные, оказался набитым битком; баулы поставили в тамбуре, водрузив их один на другой- теперь они достигали высоты человеческого роста... Немного бледные и обмякшие, мы собирались ехать так три с половиной часа.

- Хотела привезти тебе и швейную машинку, — сказала благодушно мама,- но, думаю-  в следующий раз.

Соседним вагоном, к счастью, был вагон-ресторан.

- Я возьму тебе кофе и что-нибудь пожевать, а ты пойди посиди,- указала я свободное местечко у окна.

-Ты что, а сумки?...Их кто-нибудь сопрёт,-возразила она.- Лучше я прислонюсь к ним...вот так,- и навалилась на них, без сил, грудью и животом.

Однако, потом согласилась на место за столиком, убеждённая мной, что с этими сумками, несмотря на их внешнюю соблазнительность и привлекательность, не так-то просто сбежать из вагона. Оживилась и порозовела, жуя бутерброд и болтая с попутчицей-украинкой.

 

Жить в Италии могут не все.

Бабушке здесь не нравились: незнание языка и невозможность общаться со всеми подряд; отсутствие параболической антенны и русских передач, а также моё безразличие к их отсутствию. В продаже не было гречневой крупы и селёдки, не всегда имелась твёрдая белокачанная капуста для борща, не говоря уже о жирной деревенской сметане. В моём холодильнике не было хрена, солёных огурцов и помидоров, сливочного масла. И вообще, по ростовским понятиям, мой холодильник был пуст. Он не ломился, как полагается, от уток и кур, чьи пупырчатые ноги торчали бы из морозильника, от сыров, колбас и молбас, и не был заставлен судочками и кастрюлями. Эти недостатки питания должны были быть как можно скорей исправлены.

Не прошло и недели, как правила изменились: теперь НЕ ВЫБРАСЫВАЛОСь НИЧЕГО.

Позавчерашние макароны ( а надо сказать вам, друзья, что итальянцы разогретых макарон не едят, предпочитают свежеприготовленные; и если итальянец сьел вчерашние спагетти, это значит, что он- на грани отчаянья)... Так вот, позавчерашние спагетти откладывались в отдельный судок, вслед за ними в очередь на "доедание" становились вчерашние.

- Ты что- выкидывать! Они же ещё не пропали, — возмущалась мамуля.- Я положу их в суп.

И варила супы из остатков всех трапез, не сьеденных вовремя: в кастрюле плавали куски субботней свинины и воскресная паста с горохом, а также кое-какие грибки ещё более ранней эпохи....Она бесхитростно и от души предлагала отведать её стряпни, но Марчелло и Катя, представлявшие "итальянскую ветвь семьи", только морщились подозрительно и брезгливо, безошибочно узнавая в похлёбке фрагменты вчерашних меню. В этих вопросах на компромиссы не шли: они ели только все новое, она- доедала упорно всё старое. Отныне полки холодильника были, как должно, заставлены судочками, пиалами и стаканами, в каждом из которых хранились малые дозы остатков: обрезок сыра, две ложки холодного картофельного пюре или ложка застывшего жира от жарки котлет, тщательно соскобленного со сковородки. Продукты хранились не только на кухне: зачастую в ящике для трусов вдруг находились припрятанные конфеты, или там, где бабуля держала лекарства- надрезанный апельсин, вместе с зубным протезом и самодельными использованными "ухочистками" в виде ваток, намотанных на спички.

-Фу! Как неэстетично!- кривилась Катя, открыв по ошибке бабушкин ящик, и тут же захлопывала.

Марчелло дивился русской "всеядности", то бишь неразборчивости в еде. С опаской заглядывал в холодильник в поисках знакомых ему продуктов и начинал вынимать двумя пальцами баночки, скляночки и стаканы, спрашивая меня:

- Что это, а? А это что ?

Иногда трудно было сказать- из-за аморфности и полной неопознаваемости остатков. На помощь в таких случаях приходит обоняние, но на моё расчитывать трудно- мой нос не раз меня подводил.

-          Кажется, какое- то дерьмо, — отвечал сам себе, наконец, хотя часто его заключения были необоснованы и несправедливы.

А борщ! Мы забыли про борщ- краеугольный камень русской кулинарии!

Бабушка и двух дней не смогла бы прожить без борща. Большая кастрюля с ним занимала пол-холодильного агрегата и, по мнению Марчелло, "заванивала всё внутри". Ему отчего-то не нравился запах капусты- вот почему кастрюлю выставили на балкон.

- Вообще, на такую семью нужен бы холодильник побольше. Вот попрошу мне денег прислать, и купим такой, как нужно, — недовольно ворчала бабуля.

Неприятие зятем борща могло сравниться лишь с неприятием им печёночного паштета, который тёща готовила, отваривая печень и перекручивая её на балконе. Почему опять на балконе? Перила были единственным местом в квартире, куда удобно привинчивалась её старая мясорубка. Миска, в которую сыпался фарш, висела на высоте третьего этажа над головой у соседей- немного саспенса не помешает- но бабушка нас уверяла:

-          Не беспокойтесь! Тут всё продумано, всё под контролем! 

Не то, чтобы ей можно было слепо доверять.

Долгое время мама кормила птиц, посыпая балкон сухарями и хлебными крошками, не беспокоясь о том, куда их ветром снeсёт... А под балконом стояла машина соседа, который, найдя её несколько раз засыпанной хлебом, стал потихоньку мстить.

Я была в полном неведеньи, как-то прекрасным утром найдя всю крышу и лобовое стекло моей "Ланчи" засыпанной тёртыми сухарями. В чём дело?...Я долго смотрела вверх на синее небо и белые облака, стараясь понять, откуда сюда намело сухарей. Не придя ни к какому выводу, с трудом отмыла машину- из-за влажности и росы сухари превратились в слой рыхлого липкого мякиша.

Естественно, мама не прекратила кормление птиц, пока сосед не сказал напрямик:

- Вы перестанете сыпать мне хлеб на машину?!

 Я осталась с открытым ртом; промолвила что-то насчёт того, что и меня обсыпали сухарями...но потом провела дознание и мне пришлось извиняться. Хотя- и он был хорош! Вместо того, чтобы прямо сказать- начал втихую мстить. Ну, что за подлый народ!...

 

Впрочем, сосед он был неплохой, ссориться с ним не хотелось. Тихий, миролюбивый, хотя слегка мстительный и злопамятный- он прежде работал слесарем и мастерил на заказ решётки на окна, воротца, заборы, калитки... На все руки мастер; но с кризисом остался без работы, вот и сидел целыми днями в квартире. Из-за двери доносилась громкая музыка- чаще всего Пинк Флойд. А под лестницей Лео Шипионе (так звали соседа) выращивал марихуану в горшках, являя этим пример гражданской смелости; ходили слухи, что вот-вот её легализуют, ну а пока- как знать?

-Хорошо ему там! сидит себе, курит...,- говорил с тихой завистью законопослушный Марчелло, поднимаясь по лестнице мимо запретных горшков в ритме "Money! It's a gas..."

Прежде, помнится, вместе со слесарем жил старичок-отец, и что-то давно его не видели во дворе- должно быть, хворал...а может, лежал в больнице. Был, однако, престранный эпизод: как-то под вечер приехали к Лео гости, две пожилые синьоры, и грустно сказали ему : "Хотим проведать отца". А тот, не сказав ни слова, сразу повёл их...в гараж. Это меня удивило: неужто старик Шипионе живёт под землёй, в гараже? Но дело меня не касалось, и я позабыла о нём.

 

Долго пришлось уговаривать бабушку и обьяснять, что в данный момент она- главный наш козырь, единственная надежда. Жизнь в Италии стоит так дорого, расходы так велики... а ей, видите ли, и социального пособия было достаточно! О пенсии по инвалидности, как и о самой фальшивой инвалидности, и слышать не хотела! Считала зазорным, надев на себя подгузник и вытащив зубы, на инвалидной коляске явиться в ASL*. Не желала пожертвовать собственным достоинством ради лишних пятисот или скольких там евро в месяц...А ведь дело-то было несложное. И никто, конечно, не просил её идти на крайности- намочить, для пущей достоверности, подгузник или пустить слюну...

- Нас не учили зарабатывать обманом, — с гордостью говорила она.- Вон мой сосед по квартире, инженер на пенсии Брук — ему не хватает на жизнь, так он бутылки собирает и сдаёт! А ведь башковитый был инженер, начальник лаборатории!

Полученье мошеннической и незаслуженной пенсии представлялось бабуле низким моральным падением.

В других странах, может быть, это и так. Там, может быть, дети работают и помогают родителям. А в Италии- наоборот; здесь в силу сложившихся давних традиций, и особенно в годы кризиса, многие семьи как раз на пенсии бабушек-дедушек и живут. Взять, к примеру, семейство Гверино- какие расходы! Там курят четверо: мама, папа и оба сына, пятьсот евро в месяц уходят только на сигареты! Никто не работает. Если бы не пенсия бабушки, что живёт этажом ниже и, кстати, не курит....

Пенсия- это великое дело!

Возможно, в её несознательном поведении крылось какое-то суеверие: если болезнь симулировать — она может и проявиться. А со здоровьем у бабушки было, тьфу-тьфу, всё в порядке: двигалась непринуждённо без тростей и костылей, проходила пешком большие дистанции, подолгу сидела на корточках( её любимая поза), чистя картошку; у других бы коленки заклинило или в глазах потемнело- а ей хоть бы хны!

Так и осталась бы непоколебимой в своей горделивой честности, не вмешайся другое учереждение- INPS**. Этот ИНПС, итальянский собрат собеса, оказался не только

 

----------------

*ASL- Azienda Sanitaria Locale, учереждение, в котором проходят медицинские комиссии (прим. авт.)

**INPS -Istituto Nazionale della Previdenza Sociale -Национальный Институт Социального Обеспечения (прим. авт.)

 

бестолковой организацией, полной некомпетентных служащих- каждый раз там встречаешь новых, тех, кому надо "заново" всё объяснять, да если вам попадётся и старый — не радуйтесь, он всё равно ничего не помнит. Этот ИНПС оказался коварной, опаснейшей службой, способной подвести вас под монастырь. Несколько лет назад бабушке из Ростова внезапно повысили её итальянскую "пенсию"- и, ясное дело, никто из нас не пошёл выяснять, почему. Раз повысили- значит, так надо; может, повысили всем, вышел какой указ....в общем, приняли всё, как должное, и совершенно напрасно. Не прошло тех же самых нескольких лет, как сделали переучёт и докопались: ошибочка вышла! И бабушка наша вдруг получила письмо, коим уведомляли, что придётся ей выплатить ИНПСу долг в 4830 евро и сколько-то  там чентезимов!

Полученье подобных писем, надо сказать, у старых людей с их хрупким здоровьем само по себе может вызвать симптомы, о которых вскоре пойдёт у нас речь. Но бабушка из Ростова лишь округлила глаза и, ничего не понимая в этой итальянской жизни, сказала:

-Тю.

Наконец, поддалась на уговоры, но лишь попросила, прежде чем с жизнью вольной расстаться и перейти к “инвалидской”, отпустить её напоследок в Ростов- родных навестить, в коммуналке соседей проведать, с казаками покутить, вдоволь наесться селёдки, сала и холодца, гречневой каши отведать- всего того, чего на чужбине ей так не хватало...

И вот она снова здесь, слово своё сдержала.

                                                 Окончание следует.

 

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

181